Ланкастер, Калифорния, 1968 год

Денек, когда я увидел, что у меня пропал большой палец, начался как хоть какой другой денек тех летних каникул (осенью мне предстояло пойти в восьмой класс). Утром до вечера я катался по городку на велике, даже когда было так горячо, что железный руль грелся, как будто конфорка. Я повсевременно чувствовал Ланкастер, Калифорния, 1968 год во рту вкус пыли, песка и сорняков, которым удалось победить жаркое солнце пустыни и выжить, к примеру чамисы и кактусы. У моей семьи было не много средств, и я часто бывал голоден. Мне не нравилось голодовать. Мне не нравилось быть бедным.

Основным предметом гордости в Ланкастере числилось то, что годами 20 ранее Ланкастер, Калифорния, 1968 год Чак Йегер преодолел звуковой барьер на авиабазе Эдвардс, находившейся недалеко. Целыми деньками у нас над головой летали самолеты – проходили тренировки пилотов и тесты новых воздушных судов. Я часто думал над тем, каково это – быть Чаком Йегером, который на Bell X-1 сделал то, что до него не удавалось Ланкастер, Калифорния, 1968 год ни одному человеку на свете. Каким ничтожно небольшим и ничтожным, должно быть, смотрелся для него Ланкастер с тринадцатикилометровой высоты, к тому же промелькнувший с невообразимой до этого скоростью. Он даже мне казался небольшим и ничтожным, а ведь мои ноги, крутившие педали велика, выселись над землей всего на третья часть метра Ланкастер, Калифорния, 1968 год.

Итак, тем днем я увидел, что у меня пропал большой палец. Под кроватью я хранил древесную коробку с самыми ценными вещами. Посреди остального там лежала узкая тетрадка: в нее я записывал свои стихи, которые никому не демонстрировал, и неописуемые факты, которые случаем вызнал (к примеру, что каждый Ланкастер, Калифорния, 1968 год денек в мире грабят 20 банков; что змея может провести в спячке до 3-х лет; что в Индиане противозаконно давать сигарету мортышке). Также в коробке была затрепанная книжка Дейла Карнеги «Как завоевывать друзей и влиять на людей» с загнутыми уголками на страничках, где описаны 6 методов приглянуться людям. Я помнил их все назубок Ланкастер, Калифорния, 1968 год.

1. Проявляйте искренний энтузиазм к другим людям.

2. Улыбайтесь.

3. Помните, что звук собственного имени необыкновенно сладостен и важен для каждого человека.

4. Обучайтесь слушать. Призывайте окружающих говорить о для себя.

5. Гласите о том, что интересует вашего собеседника.

6. Убеждайте собеседника в его значимости и делайте это от всей души.

Я постоянно старался следовать Ланкастер, Калифорния, 1968 год всем этим принципам в разговоре с людьми, но всегда улыбался с закрытым ртом, так как в ранешном детстве вышиб для себя фронтальный молочный зуб, ударившись верхней губой о кофейный столик. Из-за того падения коренной зуб на его месте вырос кривым и темно-коричневым. У моих родителей не было Ланкастер, Калифорния, 1968 год средств, чтоб поправить этот косметический недочет. Я смущался показывать собственный ужасный зуб, так что по способности держал рот закрытым.

Кроме книжки в древесной коробке хранился инвентарь для фокусов: колода крапленых карт, парочка особых монет, которые преобразовывались из пятицентовых в десятицентовые, и самое ценное – пластмассовая насадка на большой Ланкастер, Калифорния, 1968 год палец в виде, фактически, огромного пальца, в которую можно было упрятать шелковый шарф либо сигарету. Я очень дорожил и книжкой, и инвентарем фокусника: их подарил мне отец. Часами напролет я отрабатывал трюки с пластмассовой насадкой. Обучался держать руки так, чтоб ее никто не замечал, и ловко прятать в ней Ланкастер, Калифорния, 1968 год шарф либо сигарету так, чтоб казалось, как будто они магическим образом пропали. Мне удавалось дурачить друзей и соседей. Но в тот денек я не сумел отыскать большой палец в коробке. Он пропал. Улетучился. И меня это не веселило.

Брата, как обычно, не было дома, но я поразмыслил, что он, может быть Ланкастер, Калифорния, 1968 год, взял палец либо хотя бы знает, куда тот делся. Я понятия не имел, куда брат уходит каждый денек, но решил отправиться на его поиски. Пластмассовая насадка на большой палец была самой ценной моей вещью. Без нее я был никем. И мне необходимо было возвратить ее.

* * *

Я ехал повдоль Ланкастер, Калифорния, 1968 год одинокого стрип-молла[2]по Первой авеню; обычно я здесь не катался, так как ничего увлекательного здесь не было – только пустынные поля, заросли сорняков и полуторакилометровый забор из сетки-рабицы по обе стороны дороги. Я бросил взор на нескольких ребят постарше, стоявших перед продуктовым магазином, – брата посреди их не было Ланкастер, Калифорния, 1968 год. Я вздохнул с облегчением: обычно, когда я встречал брата в компании других малышей, это означало, что к нему пристают, и мне приходилось драться, чтоб защитить его. Он был на 18 месяцев старше, но при всем этом ниже меня ростом, а забиякам нравится доставать тех, кто не может дать сдачи. Сходу за Ланкастер, Калифорния, 1968 год рынком находился кабинет оптометриста, а рядом с ним оказался магазин, который я никогда ранее не лицезрел, – лавка чудес «Ушки кролика». Я тормознул на тротуаре напротив стрип-молла и уставился на магазинчик, от которого меня отделяла стоянка для машин. Его фасад представлял собой 5 стеклянных панелей с расположенной слева стеклянной дверцей Ланкастер, Калифорния, 1968 год. В стекле, покрытом запятанными разводами, отражалось солнце, так что я не мог сказать, есть ли кто-либо снутри. Но все таки я направился к входной двери в надежде, что магазин открыт. Мне было интересно, продаются ли там пластмассовые насадки на большой палец и если продаются, то почем. У меня не Ланкастер, Калифорния, 1968 год было с собой ни цента, но почему бы не проверить? Я прислонил велик к столбу перед магазином, мимолетно взглянув на ребят около продуктового. Казалось, они не увидели ни меня, ни мой велик, так что я со размеренной душой оставил его у входа и толкнул дверь. Сначала она не желала Ланкастер, Калифорния, 1968 год двигаться с места, но позже, как будто по взмаху магической палочки, подалась и плавненько открылась. Когда я зашел, над головой у меня зазвенел небольшой колокольчик.

1-ое, что я увидел, – это большая стеклянная витрина, заставленная колодами карт, магическими палочками, пластмассовыми стаканами и золотыми монетами. Повдоль стенок выстроились Ланкастер, Калифорния, 1968 год мощные темные ящики, которые, как я знал, применялись для фокусов на сцене, также этажерки с книжками про магию и иллюзии. В углу нашлась даже мини-гильотина и два зеленоватых ящика, которые можно использовать, чтоб распилить человека напополам. Старая дама с волнистыми каштановыми волосами читала книжку в мягеньком переплете, ее очки съехали на Ланкастер, Калифорния, 1968 год самый кончик носа. Не отрывая глаз от книжки, она улыбнулась, а потом сняла очки, приподняла голову и поглядела мне прямо в глаза так, как ни один взрослый до того не смотрел.

– Меня зовут Рут, – произнесла она. – А тебя?

Ухмылка у нее была такая широкая, а взор таковой теплый, что Ланкастер, Калифорния, 1968 год я не удержался и улыбнулся в ответ, совсем позабыв о кривом зубе.

– Джим, – ответил я.

Прямо до того момента все звали меня Бобом: мое 2-ое имя – Роберт (на данный момент я уже не вспомню, почему ко мне обращались конкретно так). Все же я почему-либо произнес «Джим Ланкастер, Калифорния, 1968 год». И с того времени я стал предпочитать это имя.

– Что ж, Джим. Рада, что ты зашел.

Я не знал, что сказать. Некое время она просто смотрела мне прямо в глаза, а позже вздохнула – это был быстрее веселый вздох, чем грустный.

– Чем я могу для тебя посодействовать?

Ухмылка у Рут была такая Ланкастер, Калифорния, 1968 год широкая, а взор таковой теплый, что я не удержался и улыбнулся в ответ, позабыв о кривом зубе.

На меня как будто затмение отыскало. Какую-то долю секунды я не мог вспомнить, для чего зашел в магазин. Я ощутил нечто вроде того, что обычно испытываешь, когда очень очень Ланкастер, Калифорния, 1968 год отклоняешься на стуле и чуть ли не падаешь совместно с ним, но в последний момент восстанавливаешь равновесие. Рут, все так же улыбаясь, терпеливо ожидала, пока я в конце концов не нашелся с ответом.

– Мой большой палец, – произнес я.

– Твой большой палец?

– Я растерял пластиковую насадку на большой палец Ланкастер, Калифорния, 1968 год. У вас такие продаются?

Она пожала плечами, как будто не имея ни мельчайшего представления, о чем я таком говорю.

– Для фокусов. Ну понимаете, насадка такая на большой палец, чтоб демонстрировать фокусы.

– Открою для тебя маленький секрет, – произнесла Рут. – Я ничего не знаю о фокусах.

Я осмотрелся по сторонам – кругом были Ланкастер, Калифорния, 1968 год самые различные приспособления для различных трюков – а потом с удивлением поглядел на нее.

– Это магазин моего отпрыска, но он уехал по делам, и на данный момент его нет. Я просто сижу здесь, читаю и жду, пока он возвратится. К огорчению, я не знаю ровненьким счетом ничего о фокусах либо Ланкастер, Калифорния, 1968 год насадках на большой палец.

– Ничего ужасного. Я тогда просто осмотрюсь.

– Очевидно. Не смущяйся, смотри что захочешь. И непременно скажи мне, если отыщешь, что находил. – Она рассмеялась, и, хотя я не совершенно осознавал, над чем конкретно она смеется, это был приятный хохот, от которого у меня без всякой на то предпосылки стало Ланкастер, Калифорния, 1968 год просто на душе.

Я бродил по магазину, рассматривая нескончаемые колоды карт, разный реквизит для фокусов и книжки. Отыскалась здесь и витрина с пластмассовыми большенными пальцами. Я ощущал на для себя взор, но Рут смотрела на меня совершенно не так, как юноша, что обладает продуктовым магазинчиком рядом с нашим домом Ланкастер, Калифорния, 1968 год. Уверен: он всегда задумывался, что я желаю чего-нибудть украсть, потому подозрительно смотрел за каждым моим шагом.

– Ты живешь в Ланкастере? – спросила Рут.

– Да, – ответил я, – но исключительно в другом конце городка. Я здесь просто разыскивал брата, увидел ваш магазин и решил заглянуть.

– Для тебя нравятся фокусы Ланкастер, Калифорния, 1968 год?

– Я их обожаю, – признался я.

– А что конкретно для тебя в их нравится?

Я желал было сказать, что это круто и забавно, но из моих уст вырвалось нечто совсем другое:

– Мне нравится трениться и достигать в чем либо мастерства. Я чувствую, что контролирую происходящее. Только от меня зависит, получится фокус Ланкастер, Калифорния, 1968 год либо нет. И непринципиально, что гласит, делает либо задумывается кто-то другой.

Какое-то время Рут молчала, и мне стало неудобно оттого, что я все это ей выложил.

– Понимаю, что ты имеешь в виду, – в конце концов ответила она. – Расскажи мне про фокус с огромным пальцем.

– Ну… Надеваешь Ланкастер, Калифорния, 1968 год на большой палец руки пластиковую насадку, только необходимо ее мало замаскировать, по другому, если приглядеться, станет понятно, что это фальшивка. Насадка снутри полая, и можно ловким движением переместить ее с огромного пальца в ладонь другой руки – вот так. – Я показал традиционное движение фокусника: схватил одну руку другой и скрестил пальцы Ланкастер, Калифорния, 1968 год меж собой. – Необходимо тайком переложить пластмассовый наконечник в другую руку, сейчас в него можно упрятать небольшой шелковый шарфик либо сигарету, а потом нужно повторить движение и опять надеть насадку на большой палец. Только снутри ее уже будет то, что ты туда положил. Смотрится так, как будто ты Ланкастер, Калифорния, 1968 год принудил предмет магическим образом пропасть. Но можно сделать и напротив, чтоб вещь как по волшебству появилась из ниоткуда.

– Понимаю, – произнесла Рут. – И издавна ты тренируешься?

– Уже несколько месяцев. Я тренируюсь каждый денек, время от времени по нескольку минут, время от времени по часу. Но каждый денек без исключений. Сначала Ланкастер, Калифорния, 1968 год было очень трудно, даже невзирая на книжку с инструкциями. Но позже стало все проще и проще. Хоть какой может этому научиться.

– Вроде как хороший фокус. Здорово, что ты тренируешься. Но знаешь ли ты, почему он срабатывает?

– Что вы имеете в виду?

– Почему, как для тебя кажется, этот фокус таковой убедительный Ланкастер, Калифорния, 1968 год? Ты же сам произнес, что пластмассовый палец смотрится липовым. Так почему для тебя удается одурачить людей с его помощью?

Она в один момент посерьезнела, как будто вправду возжелала, чтоб я что-то растолковал ей. Я не привык к тому, что кто-то, в особенности взрослый, просит меня чему-нибудь Ланкастер, Калифорния, 1968 год обучить его либо чего-нибудть разъяснить. Я быстро задумался.

Человечий мозг – смешная штука.

Он лицезреет то, что ждет узреть.

– Наверняка, фокуснику удается одурачить зрителей благодаря собственному мастерству. Они не успевают смотреть за его ловкими руками. К тому же, когда показываешь фокусы, публику необходимо отвлекать.

Рут рассмеялась.

– Отвлекать! Это просто замечательно. А Ланкастер, Калифорния, 1968 год ты очень умный. Хочешь выяснить, что я думаю по этому поводу?

Она подождала, пока я отвечу, и меня опять изумило, что взрослый спрашивает моего разрешения, до того как сказать мне что-то.

– Естественно.

– Я полагаю, фокусы удаются, так как люди лицезреют только то, что, как им Ланкастер, Калифорния, 1968 год кажется, должно быть перед ними, а не то, что есть по сути. Фокус с огромным пальцем срабатывает, так как человечий мозг – смешная штука. Он лицезреет то, что ждет узреть. Он ждет узреть реальный палец, вот он и лицезреет его. Мозг, каким бы загруженным он ни был, в реальности очень ленив. Ну Ланкастер, Калифорния, 1968 год и, естественно, как ты произнес, люди просто отвлекаются. Только отвлекаются они не на движение рук. Большая часть людей, наблюдающих за выступлением фокусника, по сути не глядят шоу. Они сожалеют о том, что сделали вчера, или переживают о том, что может случиться завтра. Их вначале нету на выступлении, потому что же Ланкастер, Калифорния, 1968 год они вообщем могут рассмотреть пластмассовый большой палец?

Я не совершенно сообразил, о чем гласила Рут, но кивнул. Я решил пошевелить мозгами об этом позже. Прокрутить ее слова в голове, чтоб разобраться в их смысле.

– Не усвой меня некорректно. Я верю в чудо. Но только не в Ланкастер, Калифорния, 1968 год то, для которого требуются хитроумный инвентарь и ловкость рук. Ты понимаешь, о каком волшебстве я говорю?

– Нет. Но звучит здорово.

Мне хотелось, чтоб она продолжала. Мне нравилось, что у нас выходит реальная беседа. Я ощущал себя принципиальным.

– Ты когда-нибудь делал фокусы с огнем?

– Ну, можно сделать фокус с огромным пальцем Ланкастер, Калифорния, 1968 год, используя зажженную сигарету, хотя я так еще не пробовал. Чтоб зажечь сигарету, нужен огнь.

– Что ж, представь, что в твоих силах перевоплотить слабенький мерцающий огонек в большущее пламя, что-то вроде пламенного шара.

– Круто! Как это сделать?

– В этом-то и чудо. Можно перевоплотить крохотный огонек в большой пламенный шар Ланкастер, Калифорния, 1968 год при помощи одной-единственной вещи – собственного разума.

Я не знал, что она имеет в виду, но мне точно приглянулась эта идея. Меня восхищали фокусники, умеющие гипнотизировать людей. Гнуть ложки силой разума. Левитировать.

Рут хлопнула в ладоши.

– Ты мне нравишься, Джим. Ты мне очень нравишься.

– Спасибо. – Было приятно Ланкастер, Калифорния, 1968 год услышать это от нее.

– Я пробуду в городке еще 6 недель, и если ты согласишься раз в день приходить ко мне в протяжении всех этих 6 недель, то я научу тебя кое-какому волшебству. Волшебству, которое не приобретешь за деньги в магазине и которое поможет показаться всему, что ты захочешь. По сути. Безо Ланкастер, Калифорния, 1968 год всяких там фокусов. Без пластмассовых огромных пальцев. Без ловкости рук. Как для тебя?

– С какой стати вам это делать? – спросил я.

– Так как я умею превращать огонек в пламя. Один человек как-то обучил меня этому, и, думаю, пришло время, чтоб я обучила этому тебя. Я вижу Ланкастер, Калифорния, 1968 год, что ты особый мальчишка, и если ты будешь приходить сюда каждый денек – не пропуская ни денька! – то и сам это узреешь. Обещаю. Придется хорошо потрудиться, и для тебя предстоит трениться даже больше, чем для фокуса с огромным пальцем. Но я обещаю: то, чему я тебя научу, изменит твою Ланкастер, Калифорния, 1968 год жизнь.

Я не знал, что сказать. Никто и никогда до этого не называл меня особым. Мне казалось, знай Рут правду обо мне и моей семье, она наверное не помыслила бы, что я особый. Веровал ли я, что она вправду обучит меня доставать предметы из ниоткуда? Не знаю, но мне хотелось, чтоб беседы Ланкастер, Калифорния, 1968 год, подобные нынешней, продолжились. Мне было приятно находиться рядом с ней. Я ощущал себя счастливым. Я ощущал себя так, как будто Рут меня любит; понимаю, звучит удивительно, ведь, на самом деле, она была совсем незнакомым человеком. Она смотрелась как обычная хорошая бабушка – и только ее глаза не Ланкастер, Калифорния, 1968 год вписывались в этот образ. Ее взор обещал потаенны, загадки и захватывающие приключения. Никаких других захватывающих событий тем летом не предвиделось, а здесь меня предлагают обучить тому, что может поменять мою жизнь! Очень особенно. Я не знал, способна ли Рут на это, но терять мне было полностью нечего. И я ощутил прилив надежды Ланкастер, Калифорния, 1968 год, которой судьба меня не в особенности баловала ранее.

– Что скажешь, Джим? Ты готов научиться истинному волшебству?

Этот обычный вопрос раз и навечно изменил мой актуальный путь и мою судьбу, какой бы она ни была уготована мне ранее.

Расслабление тела

С того самого момента, как зародилась наша цивилизация Ланкастер, Калифорния, 1968 год, вопрос о том, что служит источником людского разума и сознания, не переставал занимать людей. В семнадцатом столетии до нашей эпохи египтяне считали, что средоточием разума является сердечко. После погибели человека его сердечко вместе с другими внутренними органами сохраняли и чтили. Мозг же казался старым египтянам так маловажным, что перед мумификацией Ланкастер, Калифорния, 1968 год его, обычно, удаляли при помощи крючка, вводимого через носовую полость, и выкидывали. В четвертом веке до нашей эпохи Аристотель утверждал, что мозг служит приемущественно для остывания крови – конкретно по этой причине люди, у каких мозг большой, более рациональны, чем животные с жаркой кровью. Пригодилось 5 тыщ лет, чтоб мы по Ланкастер, Калифорния, 1968 год-настоящему поняли, как важен мозг для организма человека.

То, что мозг играет главную роль в формировании личности, люди начали осознавать только после того, как увидели, что у тех, кто получил травму головы на войне или в итоге злосчастного варианта, нарушаются мыслительные процессы либо другие функции организма. Ученые почти Ланкастер, Калифорния, 1968 год все узнали об анатомии и мозговой деятельности, но, невзирая на это, настоящее осознание его устройства еще длительно оставалось очень ограниченным. Практически огромную часть XX века числилось, что мозг человека статичен и не подвержен изменениям. Но сейчас нам понятно, что мозг очень пластичен: он может изменяться, приспособиться и трансформироваться. Его сформировывают Ланкастер, Калифорния, 1968 год актуальный опыт, повторения и рвения. Только благодаря неописуемым технологическим достижениям последних десятилетий у нас появилась возможность узреть, что мозг способен преобразовываться на клеточном, генетическом и даже молекулярном уровне. Каждому из нас под силу поменять структуру собственного мозга – в свое время это стало для меня реальным открытием.

Наш мозг очень Ланкастер, Калифорния, 1968 год пластичен: он может изменяться, приспособиться и трансформироваться. Актуальный опыт, повторения и рвения сформировывают его.

А в первый раз я столкнулся с феноменом нейропластичности в подсобке той лавки чудес. В свои двенадцать лет я, естественно, не мог этого знать, но за 6 недель Рут практически «перепрошила» мой мозг. Она сделала то Ланкастер, Калифорния, 1968 год, что многие тогда сочли бы неосуществимым.

* * *

Я никому не произнес, что собираюсь раз в день наведываться в лавку чудес, вобщем, никому все равно не было ранее дела. Лето в Ланкастере – нескончаемая горячая пытка; мне повсевременно не давало покоя чувство, что я должен кое-чем заняться, но делать, на Ланкастер, Калифорния, 1968 год самом деле, было нечего. Вокруг дома, в каком я жил, навряд ли удалось бы найти чего-нибудть, не считая иссушенной земли и перекати-поля. Только где-то невеселый пейзаж воскрешала заброшенная машина либо какая-нибудь заржавелая железная деталь – вещи, в каких больше не нуждались и которые были выброшены туда, где они Ланкастер, Калифорния, 1968 год никому не помешают, где их никто даже не увидит.

Детки, равно как и взрослые, достигают лучших результатов, когда в их жизни находятся всепостоянство и стабильность. Мозгу совсем нужно и то и это. В моем же доме ни того ни другого не было. Не было установленного времени для Ланкастер, Калифорния, 1968 год обеда либо ужина, не было будильника, чтоб не проспать школу, никто не заставлял меня ложиться спать в определенное время. Если депрессия отпускала мою маму в достаточной степени для того, чтоб она могла встать с кровати, на столе появлялась жгучая пища. При условии, что дома имелись продукты. Если есть было нечего Ланкастер, Калифорния, 1968 год, я ложился спать голодным или шел в гости к другу, надеясь, что он предложит мне остаться на ужин. Я задумывался, что мне подфартило, ведь в отличие от большинства моих друзей мне никогда не требовалось ворачиваться домой к определенному часу. Я старался приходить домой поздно, так как знал: если заявлюсь пораньше, то Ланкастер, Калифорния, 1968 год обязательно застану родителей в разгаре ссоры либо произойдет еще что-то нехорошее – такое, отчего мне захочется оказаться в каком-нибудь другом месте, стать кем-нибудь другим.

Время от времени посильнее всего на свете охото, чтоб кто-либо произнес для тебя чего-нибудть – что угодно. Так как это Ланкастер, Калифорния, 1968 год означало бы, что ты важен. А время от времени дело не в том, что ты не важен, – просто на тебя не обращают внимания, так как горе ослепляет окружающих и они перестают замечать тебя. Я делал вид, как будто рад тому, что меня никто не достает: не принуждает делать домашние задания Ланкастер, Калифорния, 1968 год, не будит в школу, не гласит, во что одеваться. Но это было притворство. Дети жаждут свободы, но только при условии, что у их под ногами есть крепкий и устойчивый фундамент.

* * *

Рут попросила меня придти в магазинчик к 10 утра. Я пробудился спозаранку с таким чувством, как будто наступили сразу и мой Ланкастер, Калифорния, 1968 год денек рождения, и Рождество. Намедни я заснул с трудом. Я не представлял, чему Рут собирается меня учить, ну и по сути мне было все равно. Мне просто хотелось с кем-нибудь побеседовать, и мне было приятно от того, что есть куда пойти. Я ощущал, что важен для кого Ланкастер, Калифорния, 1968 год-либо.

* * *

Я увидел Рут через окно, чуть подъехал к магазинчику на собственном оранжевом «Стингрее»[3]с фирменным белоснежным сидением в форме банана. Я так отлично помню этот велик, так как он стоил дороже других моих вещей, к тому же я купил его на собственные средства. Средства, которые заработал Ланкастер, Калифорния, 1968 год, подстригая газоны один за одним длинноватыми жаркими летними деньками. Приблизившись, я увидел на голове у Рут большой голубий ободок, не дававший ее длинноватым, до плеч, волосам спадать на лицо, и очки, болтавшиеся на цепочке. Ее платьице напоминало один из числа тех больших комбинезонов, что учитель заставлял нас надевать поверх одежки на Ланкастер, Калифорния, 1968 год уроках рисования. Оно было в точности того же цвета, как утреннее небо в Ланкастере – светло-голубое с горизонтальными белоснежными полосами. Каждое утро, проснувшись, я обязательно сперва смотрел в окно. Почему-либо вид неба всегда присваивал мне надежду.

Рут одарила меня широкой ухмылкой, и я улыбнулся в ответ, почувствовав, как Ланкастер, Калифорния, 1968 год стучит сердечко в груди. Отчасти это было связано с тем, что я ехал очень стремительно, но, не считая этого, меня малость пугало то, что может произойти далее. Я не осознавал, откуда взялась тревога. Вчера предложение Рут показалось мне хорошей мыслью, ну и нынешнее утро было лучше всех тех Ланкастер, Калифорния, 1968 год дней, когда я гонял на велике по нескончаемым полям, никуда непосредственно не направляясь, но всегда надеясь куда-нибудь приехать. И все же, стоя перед дверцей, я не был уверен, что поступаю верно.

А вдруг Рут – сумасшедшая ведьма, мечтающая перевоплотить меня в монстра, которого можно держать под контролем силой Ланкастер, Калифорния, 1968 год мысли, чтоб позже с его помощью захватить мир?

Во что я ввязываюсь? Что, если я недостаточно умен для того, чтоб научиться магическим приемам, которые упоминала Рут? Что, если она выяснит правду о моей семье? Что, если она просто безумная тетка, которая собирается меня похитить, отвезти в пустыню и использовать мое тело Ланкастер, Калифорния, 1968 год для обряда темной магии? Как-то мне довелось поглядеть кинофильм под заглавием «Женщина Вуду», и в один момент я помыслил: а вдруг Рут – сумасшедшая ведьма, мечтающая перевоплотить меня в монстра, которого можно держать под контролем силой мысли, чтоб позже с его помощью захватить мир?

У меня обмякли Ланкастер, Калифорния, 1968 год руки. Я уже наполовину открыл дверь, но в один момент она показалась мне неописуемо тяжеленной, как будто сопротивлялась мне. Я обернулся и поглядел на велик, лежащий прямо на земле, и на пустую автостоянку. Что все-таки я делаю? Почему я на это согласился? Я мог бы сесть на велик Ланкастер, Калифорния, 1968 год, уехать отсюда и никогда больше не ворачиваться.

Рут улыбнулась и позвала меня по имени.

– Джим, рада тебя созидать. На мгновение мне показалось, что ты можешь не показаться.

Она кивнула, как самая рядовая бабушка, и махнула рукою, приглашая меня зайти. На душе у меня потеплело. Нет, Рут никак не напоминала безрассудную ведьму, желающую Ланкастер, Калифорния, 1968 год мне погибели.

Я толкнул дверь, и сейчас она распахнулась без особенного труда.

– Ты гнал на велике так, как будто за тобой гнались, – увидела Рут, когда я вошел.

Мне часто вправду казалось, что за мной гонятся, хотя я не знал, кто конкретно. В один момент я побагровел от Ланкастер, Калифорния, 1968 год стыда. Может быть, она рассмотрела мой ужас либо мои сомнения. Может быть, у нее рентгеновское зрение. Я уставился на свои старенькые кроссовки. На правом, прямо на носке, была маленькая дырка. Я смутился и поджал пальцы ног, чтоб Рут их не увидела.

– Это мой отпрыск Нил. Он фокусник. – Если Ланкастер, Калифорния, 1968 год она и увидела дырку у меня на обуви, то не подала виду.

По правде говоря, Нил – с его большенными очками в темной оправе и с волосами точно того же каштанового колера, как у мамы, – не был похож на фокусника. Он смотрелся достаточно обыденным. Ни цилиндра, ни плаща, ни усов Ланкастер, Калифорния, 1968 год.

– Слышал, для тебя нравятся фокусы. – Глас у Нила оказался глубочайшим и тихим. На стеклянной стойке перед ним лежало, наверняка, 50 карточных колод.

– Да, это весело.

– А ты знаешь какие-нибудь фокусы с картами?

Нил начал тасовать одну из колод. Карты, казалось, перелетали из одной его руки в другую – туда и назад – прямо Ланкастер, Калифорния, 1968 год по воздуху. Мне захотелось тоже так научиться. Он разложил карты веером передо мной.

– Избери карту.

Я поглядел на карты. Одна из их незначительно выпирала из веера, я решил, что это очень разумеется, и заместо нее избрал карту с правого края.

– Сейчас поднеси ее ближе к для себя и взгляни Ланкастер, Калифорния, 1968 год, что же это все-таки за карта, но мне не демонстрируй.

Я быстро взглянул на карту, поднеся ее впритирку к груди на случай, если где-нибудь за мной висело зеркало. Это была пиковая дама.

– Сейчас положи ее рубахой ввысь в колоду и размешай карты. Тасуй, как для Ланкастер, Калифорния, 1968 год тебя заблагорассудится. Держи.

Нил протянул мне всю колоду, и я хорошо ее перетасовал, пусть и не так красиво, как он.

– Размешай опять.

Я перетасовал 2-ой раз, и сейчас у меня вышло еще лучше – более уверенно и аккуратнее.

– И снова.

В сей раз я не запамятовал сдавить карты костяшками пальцев, и две части Ланкастер, Калифорния, 1968 год колоды сошлись как шестеренки.

– Прекрасно.

Я протянул Нилу колоду. Он начал одну за другой крутить карты, всякий раз приговаривая при всем этом: «Это не твоя карта». В конце концов очередь дошла до дамы пик.

– А это она. Вот твоя карта. – Он красивым жестом махнул картой в воздухе и Ланкастер, Калифорния, 1968 год положил ее на стойку передо мной.

– Здорово! – улыбнулся я.

Мне захотелось осознать, как он угадал, что конкретно это моя карта. Я взял ее и проверил со всех боков: ничего подозрительного.

– Ты знаешь, кто это? Кто изображен на карте?

Я попробовал вспомнить имя царицы, о которой нам ведали на Ланкастер, Калифорния, 1968 год уроках истории.

– Царица Елизавета?

Нил улыбнулся:

– Если б это была британская колода, ты был бы прав. Но это французская колода. В ней каждой даме соответствует определенная историческая личность либо сказочный персонаж. Бубновая и червовая дамы – это Юдифь и Рахиль, гордые дамы из Библии. Трефовая дама известна как Аргина, и Ланкастер, Калифорния, 1968 год я о ней никогда не слышал, но ее имя является анаграммой к «Регина», что на латыни означает «королева». Пиковая дама – твоя карта – это Афина, древнегреческая богиня мудрости и покровительница всех героев. Тому, кто делает принципиальное задание, не обойтись без ее поддержки.

– И как вы узнали, какую карту я загадал?

– Ты же Ланкастер, Калифорния, 1968 год знаешь, что фокусник никогда не открывает собственных секретов. Но раз уж ты тут, чтоб обучаться, думаю, я смогу поделиться с тобой одним из их. – Нил перевернул карту. – Эта колода крапленая. Она смотрится как рядовая колода карт «Bicycle»[4], но если приглядеться лучше вот к этому узору снизу, что похож на Ланкастер, Калифорния, 1968 год цветок, то вокруг центрального кружка можно узреть восемь лепестков. Каждый соответствует карте от 2-ух до 9, а сам кружок – 10-ке. По бокам четыре завитка, которые соответствуют четырем мастям. – Он указал на другой узор с боковой стороны от цветка. – Обычно мы немного закрашиваем или один из лепестков, или центр и лепесток Ланкастер, Калифорния, 1968 год, чтоб обозначить валета, даму и короля. Если никаких меток нет, это туз. А потом мы наносим метки вот тут, чтоб обозначить масть. Таким макаром, по виду рубахи можно осознать, какая конкретно перед тобой карта. Здесь закрашены центр и три лепестка, так что это дама. А вот тут помечено Ланкастер, Калифорния, 1968 год, что это пиковая масть.

Я исследовал карты. Метки были чуть приметные, и если б я не знал, куда глядеть, то никогда ни о чем же не додумался бы.

– Фокусник никогда не открывает свои секреты. Но раз уж ты тут, чтоб обучаться, думаю, я смогу поделиться с тобой одним Ланкастер, Калифорния, 1968 год из их…

– Необходимо незначительно потренироваться, но, как ты все запомнишь, сможешь стремительно читать карты.

Я посмотрел на другие колоды, выложенные на стойке.

– Все эти колоды крапленые?

– Нет. Есть различные виды колод для фокусов. Конусные колоды[5]. Колоды Свенгали[6]. Гафф-колоды[7]. Форсированные колоды[8]. У меня есть даже колода-невидимка[9]. Я Ланкастер, Калифорния, 1968 год делаю фокусы со всеми. Карты – моя специализация.

Я слышал о гафф-колодах с картами-обманками вроде 13-ти бубен, либо мертвого пикового короля, либо джокера, который держит в руках ту карту, что была выбрана кем-то из зрителей, но этим мои познания и ограничивались. Другие наименования оставались для меня загадкой. Конусная колода, колода Ланкастер, Калифорния, 1968 год-невидимка? Я понятия не имел, что они собой представляют, но не желал признаваться в этом Нилу.

– А ты знаешь, что во время 2-ой мировой войны делали особые колоды, которые посылали военнопленным в Германию? В каждой карте, если разъединить ее на две части, был спрятан кусок плана Ланкастер, Калифорния, 1968 год, и если сложить их вкупе, то выходил план побега для заключенных. Вот это я понимаю фокус!

Нил возвратил пиковую даму в колоду и протянул ее мне.

– Можешь взять для себя. Дарю.

Я взял у него колоду. Никто ранее не давал мне ничего просто так.

– Спасибо, – произнес я. – Спасибо большущее!

Я поклялся уяснить Ланкастер, Калифорния, 1968 год каждую меченую карту.

– Итак, мать произнесла, что собирается обучить тебя истинному волшебству.

Я улыбнулся, не зная, что на это ответить.

– По сопоставлению с ее волшебством все, что у нас тут, – он обвел рукою прилавки, – полная ерунда. При помощи ее волшебства ты научишься получать все, что захочешь. Это что-то Ланкастер, Калифорния, 1968 год вроде джинна в бутылке, но мать познакомит тебя с джинном, живущим в твоей своей голове. Только будь осторожен с желаниями.

– Три желания? – уточнил я.

– Столько, сколько ты захочешь. Правда, для тебя придется значительно попотеть. Это еще труднее, чем карточные фокусы: я обучался очень и очень длительно. Ты, главное Ланкастер, Калифорния, 1968 год, пристально прислушивайся ко всему, что мать гласит. Здесь не может быть маленьких путей. Ты должен будешь делать каждый шаг в точности так, как она для тебя произнесет.

Я кивнул и положил крапленую колоду в кармашек.

– На данный момент мать отведет тебя в подсобку. У нас там маленькой кабинет. Помни Ланкастер, Калифорния, 1968 год: делай все, что она произнесет.

Он обернулся и улыбнулся Рут. Та похлопала отпрыска по руке и поглядела на меня.

– Ну что, Джим. Приступим.

Она пошла к двери, ведущей в глубь магазина, и я последовал за ней, не догадываясь о том, что все-таки на данный момент случится.

* * *

В подсобке Ланкастер, Калифорния, 1968 год царствовал сумрак и чуточку пахло плесенью. Окон здесь не было – только потертый карий письменный стол и два железных стула. На полу – карий ковер с грубым ворсом, который напоминал невысокую сухую травку, растущую повдоль стенок. И никакого магического инструментария. Ни магических палочек, ни пластмассовых стаканов, ни карт либо шляп.

– Садись Ланкастер, Калифорния, 1968 год, Джим.

Рут присела на один из железных стульев, а я погрузился на другой. Мы посиживали лицом к лицу, наши колени практически соприкасались. Мое правое колено дрожало, как и всегда, когда я нервничаю. Дверь была у меня за спиной, но я запомнил, где непосредственно она находится, на случай, если придется бежать Ланкастер, Калифорния, 1968 год. Я на уровне мыслей прикидывал, сколько времени будет нужно, чтоб выкарабкаться отсюда и добежать до велика.

– Рада, что ты сейчас пришел. – Рут улыбнулась, и мой ужас незначительно отступил. – Как ты себя ощущаешь?

– Нормально.

– Что ты ощущаешь прямо на данный момент?

– Не знаю.

– Нервничаешь?

– Нет, – соврал я.

Рут положила Ланкастер, Калифорния, 1968 год руку на мое правое колено и нажала на него. Колено сразу замерло. Я натужился, готовый в всякую секунду убежать, если произойдет чего-нибудть странноватое. Она убрала руку.

– У тебя тряслось колено, будто бы ты нервничаешь.

– Наверняка, мне просто неясно, чему вы собираетесь меня учить.

– Чудо, которому я собираюсь тебя обучить Ланкастер, Калифорния, 1968 год, нельзя приобрести в магазине. Этому волшебству сотки, а может быть, тыщи лет, и освоить его можно, только если кто-то тебя обучит.

Я кивнул.

– Но поначалу ты должен мне кое-что дать.

Я согласился бы дать Рут что угодно, только бы выяснить ее секреты, но не считая велика Ланкастер, Калифорния, 1968 год у меня ничего и не было.

– Чего вы желаете?

– Пообещай, что в один прекрасный момент научишь кого-нибудь тому же, чему я научу тебя этим летом. Тот человек, в свою очередь, тоже должен будет пообещать для тебя, что обучит этому другого. И т.д.. Ты сделаешь это?

Тогда Ланкастер, Калифорния, 1968 год я не представлял, кого буду учить, и даже не знал, смогу ли вообщем передать свои познания кому-то другому. Но Рут смотрела на меня в упор, и я понял, что есть только один верный ответ.

– Обещаю.

Я поразмыслил было скрестить пальцы за спиной на случай, если не найду ученика Ланкастер, Калифорния, 1968 год, но заместо этого поднял ввысь три пальца, как делают бойскауты. Мне показалось, что так моя клятва станет официальной.

– Закрой глаза. Я желаю, чтоб ты представил себя листом, кружащимся на ветру.

– Чудо, которому я собираюсь тебя обучить, нельзя приобрести в магазине. Этому волшебству сотки, а может быть, тыщи лет, и освоить его Ланкастер, Калифорния, 1968 год можно, только если кто-то тебя обучит.

Я открыл глаза и скорчил гримасу. Для собственного возраста я был очень высочайшим, но весил всего 50 5 кг, так что напоминал быстрее воткнутую в землю ветку, чем парящий по ветру лист.

– Закрой глаза, – нежно повторила Рут.

Я закрыл глаза и попробовал Ланкастер, Калифорния, 1968 год представить парящий по ветру лист. Может, она собирается меня загипнотизировать, чтоб я задумывался, как будто стал листом? В один прекрасный момент я лицезрел выступление гипнотизера, который внушил зрителям, что они сельскохозяйственные животные, а потом принудил их драться вместе. Я рассмеялся и открыл глаза.

Рут, выпрямив спину, посиживала передо мной Ланкастер, Калифорния, 1968 год, положив ладошки на ноги. Она вздохнула.

– Джим, сперва ты должен научиться расслаблять каждую мышцу собственного тела. Это не так просто, как кажется.

Я не был уверен, что вообщем умел расслабляться. Мне казалось, что я всегда готов либо драться, либо бежать. Рут склонила голову набок и поглядела мне в Ланкастер, Калифорния, 1968 год глаза.

– Я не причиню для тебя вреда. Я собираюсь для тебя посодействовать. Ты мог бы мне довериться?

Я задумался над ее вопросом. Я не знал, доверял ли хоть кому-нибудь в жизни, тем паче взрослым. Вкупе с тем никто до этого не просил меня довериться ему, и просьба Рут Ланкастер, Калифорния, 1968 год была мне мила. Мне хотелось ей доверять. Мне хотелось, чтоб она обучила меня тому, чему собирается, но все происходящее казалось мне очень странноватым.

– Для чего? – спросил я. – Почему вы желаете мне посодействовать?

– Так как я ощутила твой потенциал в ту же секунду, как увидела тебя. Я его ясно вижу. И желаю, чтоб Ланкастер, Калифорния, 1968 год ты тоже научился его созидать.

Я не знал, что такое потенциал и как Рут сообразила, что он у меня есть. Не знал я и тогда того, что, может быть, она увидела бы потенциал в любом, кто забрел бы в магазинчик в тот горячий летний денек 1968 года.

– Отлично, – произнес Ланкастер, Калифорния, 1968 год я. – Я вам доверяю.

– Замечательно. Для начала хорошо. Сейчас сосредоточься на собственном теле. Что ты ощущаешь?

– Не знаю.

– Представь, что едешь на велике. Что чувствует твое тело, когда ты катишься на нем быстро-быстро?

– Ну, пожалуй, это приятное чувство.

– Что происходит с твоим сердечком?

– Оно бьется. – Я улыбнулся.

– Медлительно либо Ланкастер, Калифорния, 1968 год стремительно?

– Стремительно.

– Отлично. А что чувствуют твои руки?

Я поглядел вниз и увидел, что вцепился руками в сидение. Я постарался их расслабить.

– Они расслаблены.

– Отлично. А что насчет твоего дыхания? Оно глубочайшее либо поверхностное? Такое? – Рут глубоко вдохнула и выдохнула. – Либо вот такое? – Она задыш


lakokrasochnie-pokritiya-klassificiruyut-po-ryadu-priznakov.html
laktatdegidrogenaza-ldg-laktat-molochnaya-kislota.html
lalitavistara-doklad.html